«Владимиру Абрамовичу стоило быть терпеливым и все разъяснить новосибирцам»

«Владимиру Абрамовичу стоило быть терпеливым и все разъяснить новосибирцам»

35
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Наталья Ярославцева, будучи в свое время министром культуры Новосибирской области, не понаслышке знакома со многими проблемами, с которыми сталкиваются руководители культурных учреждений. В то же время, она выступает беспристрастным критиком театральных постановок, являясь их завсегдатаем. «КС» побеседовал с НАТАЛЬЕЙ ЯРОСЛАВЦЕВОЙ об изменениях в новосибирском театре оперы и балета,  ярких коврах, деньгах взятых в долг на ремонт и их возврате, а также необходимости общения нового директора с новосибирцами.

Функциональность в интерьере

— Наталья Васильевна, какие особенности ремонта Вы можете выделить, побывав на открытии сезона в НОВАТ, а также на премьерном показе балета «Пламя Парижа»?

-Являясь большой поклонницей балета «Спартак», я пришла на второй день открытия сезона, когда спектакль проходил с участием артистов нашей труппы. И первое, что я отметила, это добавившаяся функциональность в интерьере театра.

В первую очередь, бросается в глаза перенос кассы и комнаты администраторов  на правую сторону фойе, что позволило установить при входе тепловую пушку сразу за металлоискателями. Теперь люди, заходя в здание театра, попадают не в продуваемое всеми ветрами помещение, как это было раньше, а непосредственно в теплую зону. Зрители приходили с цветами, и, не предъявляя билета, проходили через металлоискатели сразу к гардеробу. Помню, как до ремонта, преодолев 50-ти килограммовую дверь, мы попадали в холодное фойе, и пока ждали кого-нибудь, успевали простыть, а иногда и заболеть.

Вторым положительным моментом я для себя отметила установленную у гардероба мебель. Наконец хоть кто-то подумал о том, что женщинам раньше элементарно некуда было поставить сумочку, положить шляпку или просто присесть пришедшим на спектакль зрителям. Сегодня эта зона интересно обустроена с точки зрения удобства и практичности.  Также на первом этаже появились отгороженные ширмы, где можно переобуться, а на втором этаже — замечательные дамские комнаты с зеркалами, чтобы поправить прическу или просто поболтать.  Такая забота о зрителях приятна.

Наконец исполнилась моя заветная мечта – обустроились туалетные комнаты. Я не однократно повторяла всем архитекторам, участвующим при проектировании учреждений культуры, будь то театр или библиотека, что туалетные комнаты нужно предусматривать с учетом того, что женщин их посещает минимум в три раза больше, чем мужчин.

Также меня тронуло открытие мемориальной доски ─ это очень важно для всех новосибирцев, с точки зрения увековечивания исторически-значимых имен, в частности людей, которые делали купол оперного театра.

— Почему же тогда, на Ваш взгляд, обновление интерьера вызвало такие бурные обсуждения среди новосибирской общественности?

— В связи со всеми изменениями, произошедшими в оперном театре, вокруг него действительно создался большой ажиотаж. Новосибирский театр оперы и балета является памятником архитектуры, и многие оправданно считают, что его нужно бережно сохранять. Архитекторы и  обыватели, которые чтят историю Новосибирска, хотят добиться того, чтобы театр оставался в своем неизменном виде. Но жизнь идет вперед, а наш театр создавался в годы войны, когда не делалось упора на комфорт, в основном на красоту и величественность, и к концу XX века здание уже не соответствовало заявленным требованиям. Как раз в эту пору Министерство культуры России выдвинуло критерии оценки учреждения культуры, куда к нашему величайшему ужасу и к радости некоторых зрителей, вошли такие как уровень комфортности, доступности подъездов, места для инвалидов, лифты. Все это попало в перечень условий, предъявляемых к театрам, на первое место. А само содержание театральной деятельности и спектакли в критериях Министерства отошли на второй, а может даже и на третий план. С этим не могут примириться все театралы, любители и конечно критики. В XXI веке представления людей об удобстве изменились, и Владимир Абрамович при ремонте здания руководствовался, прежде всего, степенью комфортности для зрителей.  При этом, как грамотный менеджер, он постарался сохранить и само историческое здание, которое 40 лет не подвергалось никакой очистке, и где везде была буквально пыль и грязь. А те, кто видел оборотную сторону театра, вообще пребывали в ужасе от происходящего.

То, что у Управления охраны памятников культуры возникают вопросы — правильно, ведь это их надзорная функция. Но при этом нельзя отрицать, что сегодня театр как памятник архитектуры и как главное здание Новосибирска приведено в порядок, пусть и в какой-то его части. Нужно понимать, что работы еще не закончены, и еще многое будет сделано.

Понимаю, что всех раздражает появление ковров, эдакая аляповатость. Первый этаж, выполненный в терракотовых цветах с ковровым покрытием в тон, действительно может вызывать некоторое раздражение, потому что очень ярко и мелькают золотистые бляшки. Возникает какая-то рябь в глазах, и начинаешь думать, может ты действительно находишься в мечети, или может быть в казино? Опять же, если рассматривать с точки зрения комфорта, то да, по ковровому покрытию удобно ходить, особенно на высоких каблуках, оно также приглушает шумы. Собираясь компанией в фойе, мы обратили внимание, что теперь практически не слышно гула от разговоров, хотя множество людей объединялись группами и оживленно разговаривали.

Второй этаж выполнен в более сдержанной цветовой гамме, тона более приглушенные и это смотрится лучше терракотовых цветов в фойе первого этажа. Осталось яркое впечатление от дизайна второго этажа: самого цвета, колонн, рисунков, которые изображены на стенах. Люди присаживались в кресла, чтобы выпить бокал шампанского или просто стакан воды, было видно как все довольны обстановкой.

Ремонт в займы

— Многие, в том числе среди архитекторов и обычных горожан, ратуют за восстановление прежнего интерьера, называя проделанный ремонт безвкусицей. Насколько такое решение может быть целесообразным?

— Чтобы обсуждать сам цвет и вкус, нужно дождаться лучших времен, когда будут деньги все это переделать. Безусловно, все понимают, что на первом и втором этажах должен быть паркет. И когда он появится, возможно, все претензии с директора будут сняты.  Но, в то же время, нужно осознавать, в каких условиях происходил ремонт. С июля по начало ноября в зрительном зале проведены гигантские работы в условиях ограниченности денежных средств. Владимир Кехман показал при мне кусочек очищенного паркета на 2 этаже, и объяснил, что он надеялся таким способом привести в порядок все полы. Но неожиданно появились пятна на дереве, выбоины, и старый паркет не удалось восстановить. Владимир Абрамович как хороший управленец воспользовался возможностью государственно-частного партнерства. И сейчас он сможет вернуть деньги через положенную компенсацию от государства, предусмотренную в случае вложения денежных средств в благоустройство объектов культсоцбыта. Ведь как мы помним, Министерство культуры предоставило деньги только на внешний фасад и то не в полном объеме, потому что текла крыша, и начали разрушаться колонны. Но как любой директор Владимир Кехман думал о том, что невозможно обновить фасад и прийти в старое здание. Поэтому он как человек, который знает, откуда берутся деньги и как возвращаются, был вынужден занять средства у частных инвесторов. И он прекрасно понимал, ─ это моя личная точка зрения, ─ что на самом деле, когда он сделает работу и станет ясно, какие были потрачены деньги,  обратится в Министерство культуры России и попросит под уже выполненные работы по частно-государственному партнерству восстановить потраченные средства. В принципе, ничего не стоит директору нашего оперного театра обратиться в Минкульт РФ, потому что такой механизм существует, и даже у нас в Новосибирской области. По ГЧП, если вы вложились в объекты соцкультбыта, то имеете право на возврат этих денег в течение 7 лет или выкуп, существуют разные формы. Чтобы мы понимали, как управленец он поступил очень грамотно. Сейчас в конце года несколько территорий не освоили миллиарды рублей по программе «Культура России». Я более чем уверена, что некоторые из субъектов, поняв это, откажутся от государственных денег. Эти 300 млн рублей, которые Владимир Кехман занял и вложил, мне кажется, Министерство культуры может восстановить. И с точки зрения руководителя – это прекрасный ход, наверное, и я бы им воспользовалась, и те же банкиры и архитекторы, которые его ругают, если бы у них была такая возможность.

И такой подход к делу я считаю правильным. Это позволило ему лично выбирать подрядчиков, в которых он уверен, и не затягивать со сроками ремонта.

Без объяснения причины

— Возможно, заступая на должность директора театра, Владимиру Кехману стоило объяснить новосибирцам те или иные моменты производимого ремонта, чтобы избежать лишних пересудов?

— На месте Владимира Абрамовича, безусловно, следовало бы все нюансы строительства в оперном театре объяснить новосибирской общественности, которая хочет участвовать в принятии решений по ремонту. У нас в Новосибирске привыкли обсуждать такие вещи, так и должно быть в гражданском обществе. А Владимир Кехман ничего объяснять не хочет.

Я помню первые высказывания Владимира Абрамовича, они были неуважительны к Новосибирску, как к его жителям, так и к руководству города, которое он знал хотя бы немного. Все это вызвало на фоне «Тангейзера», которого он тоже отверг, серьезное возмущение. Не хочется сейчас  вспоминать историю о том, что он сделал шаг все-таки встретиться с Тимофеем Кулябиным и поговорить о сложившейся ситуации с целью переделать первый акт спектакля и оставить его на сцене оперного. По всей видимости, это было какое-то очень короткое решение, встречи не произошло, а дирижер Айнарс Рубикис прервал контракт и уехал. Поэтому говорить о восстановлении спектакля в этих условиях, было уже невозможно.  В итоге он четко вышел к тому, вместе с Русской Православной церковью и теми, кто был против «Тангейзера», что постановка восстанавливаться не будет. Поэтому мы понимаем, что его первые не осторожные высказывания, и местами даже грубые, всколыхнули весь город, и даже российскую театральную общественность. И до сих пор все это несется как снежный ком, и слава Богу, немножко с открытием театра по дороге какие-то комочки стали отваливаться. Этот ком уже не такой большой, но системой он продолжает быть: неуважительное отношение, как все считают, к памятнику, нарушение закона о сохранности объектов культуры, грубое отношение к общественности. Достаточно резкое отношение для такого опытного человека мне в принципе представляется странным, возможно, это специфика его характера – отторжение вмешательства общественности. Ко всему прочему сюда добавилась реакция на его высказывания о «Спартаке»: «Спартак» блестящий спектакль, но его не принимают в мире в таком виде, потому сейчас не принято возить спектакли длиной в 3 часа и 10 минут».  Действительно, если рассматривать с точки зрения привычек зрителя, только большой ценитель может сидеть 3-4 часа подряд, и Владимир Кехман решил об этом высказаться. Опять новосибирцы все поднялись по принципу «Спартак – наше все!» и стали говорить о том, что новый директор уже поднял руку и на этот балет. По этой причине, первый спектакль в этом сезоне, на который я пошла, был «Спартак», потому что очень его люблю. Между прочим, в этом спектакле показала свой талант Вера Сабанцева, как молодая и перспективная, поскольку Аню Одинцову ввели в «Пламя Парижа». Все равно должны происходить какие-то изменения. Люди часто привыкают к чему-то и считают, что традиции не должны нарушаться, что ничего трогать нельзя. Но мир не может быть так устроен, инновации происходят и в театральной деятельности и в архитектуре, и все равно везде  присутствуют.

В этом смысле, Владимиру Абрамовичу стоило быть терпеливее и где-то лишний раз новосибирцам разъяснить, а он в свою очередь не желает никому ничего объяснять – или он приказывает что-либо исполнять, или считает, что его не поймут.

«Правильный управленческий ход»

— Несмотря на такие отношения между Владимиром Кехманом и новосибирцами, на Ваш взгляд, он сможет стать хорошим руководителем для нашего оперного театра, за судьбу которого переживают все сибиряки?

— Надо признать, что у Владимира Абрамовича много интересных и достойных идей с точки зрения менеджмента. Он хочет, чтобы наша труппа была занята более активно, чтобы наши спектакли, порой немного измененные опытными мастерами, были востребованы по всей России и в мире. Сейчас мы зачастую делаем упор на Азию, а Владимиру Кехману хочется показать спектакли и в Европе. Думаю, сейчас «Пламя Парижа» со звездами Михайловского и Мариинского театров как раз позволяет это сделать. А потом, возможно, и без них. Понятно, что у него как у менеджера есть представления о том, чтобы  площадка нашего оперного театра использовалась более эффективно, потому что это самая большая сцена России. При этом, чтобы она также была востребована со стороны Европы, как и Азии. Тем более, сейчас этому способствует Институт Гёте, выступает с инициативами Израильский Центр, Алла Бутова, которая периодически работает с Таиландом – по приглашению королевской семьи наш балет приезжает туда на фестивали. Со всех сторон создается, своего рода, поле, и Владимир Абрамович осознает перспективы нашего театра – его площадка может работать на 100%.

В связи с этим, многие задаются вопросом, почему наша талантливая труппа остается на задворках после приглашения артистов из других театров, оскорбляя тем самым все театральное сообщество?

Как бывший министр культуры, таким людям хочу сказать: «Господа, если у вас есть деньги на новые постановки, можете начинать завтра же!». Но если сегодня в условиях кризиса Министерство культуры (подчеркиваю не правительство НСО) не может выделить те же 40 млн рублей, которые в свое время были направлены на постановку балета «Щелкунчик», то пока можно придерживаться этого пути и привозить другие спектакли. Совершенно нормально, если будут приезжать другие звезды, наши будут учить эти представления, декорации будут привозиться из других городов – это совершенно правильный управленческий путь, при условии, когда нет средств на глобальную постановку спектаклей. Объединим усилия и воспользуемся наработанным опытом, ведь в условиях кризиса лучший выход из ситуации – это кооперация.

Сейчас создается такое ощущение, что во время премьеры «Пламя Парижа» Новосибирск губы поджал и обиделся, это можно было наблюдать по количеству цветов в сравнении со «Спартаком» — тогда их было больше. Но ведь танцевали и играли наши. Да, был приглашенные 4 примы и дирижер, но все равно удивительно, что город так отреагировал. Может кто-то считает «Пламя Парижа» старым спектаклем, который можно уже положить на полку, ведь он действительно когда-то имел две сталинские премии и высоко оценивался. Но тогда, где же те, кто обожал всё, что было в СССР, его многонациональную культуру и традиции? По идее, все поклонники того времени должны были прийти на спектакль, но этого не произошло. При всем этом, зал был полный за исключением третьего яруса – сейчас он закрыт, и это тоже абсолютно правильный управленческий ход. Со временем, когда востребованность спектаклей возрастет, он откроется. В оперном, на сегодня, открыты первый и второй ярусы, а также обновленный партер. Удивительно, но каждое кресло в отремонтированном зрительном зале смотрит на сцену, при общем уровне комфорта. Что скрывать, раньше кресла не были столь удобными. Для ярусов в будущем также будут заказаны кресла, не всё сразу.

Что касается повышения стоимости билетов на театральные постановки, хочу отметить необходимость такого решения. Многие недовольны, что цена в партере сейчас порядка 2200-2500 рублей. Новосибирцы высказывают мнение, что происходит расслоение на бедных и богатых. Но при этом забывают, что Владимир Кехман одновременно с этим ввел в обиход студенческие абонементы, когда за 300 рублей учащиеся школ и студенты раз в месяц могут посещать любой спектакль.  Надо не забывать, что на 3-ий ярус билеты будут гораздо дешевле. Отмечу, что, обеспечив общедоступность всех постановок, театр может пролететь по экономике и составлению своего бюджета. А содержать тем временем театр в должном виде необходимо на какие-то средства. Вспоминаю слова Владимира Абрамовича, которыми можно провести аналогию с местами в самолете на эконом-классе и бизнесс-классе: «Я считаю, что опера и балет в комфортном и удобном зале ─ это все-таки удовольствие и роскошь, а в ярусах места для тех, кто может себе позволить недорогие билеты». Государство потому и дотирует театры, чтобы зритель даже с невысокими доходами мог посещать театральные постановки.

 

 

Комментарии

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ